однажды я летела в самолете, у которого горел двигатель

Однажды я летела в самолете, у которого горел двигатель.

Нет, не так.

Однажды я сидела посреди катка на Патриаршьих со сломаной ногой. Это был приятный выходной день, в одну из тех зим, когда на Патриках ещё ставили ёлку, а молодая Москва приходила кататься и пить глинтвейн. Мы с сыном тоже пришли, и сначала все было невозможно приятно и празднично: музыка, веселые люди в разноцветных шарфах и хипстерских шапках с помпонами. Все такие вежливые и очень, очень интеллигентные. А потом я больно упала и не смогла встать. Надо мной стоял красный от мороза семилетний ребенок, спрашивая, чем он может помочь. А я ему шутила и смеялась: ведь должна же я была показать сыну, как сильные и умные люди реагируют на неприятные, но несмертельные ситуации. Не реветь же. Вокруг была музыка, и катались парочками и стайками веселые люди в разноцветных шарфах. Много, много людей. Они, конечно, просто думали, что у меня все в порядке, а сижу я тут так, для развлечения. Потом я решила, что надо как-то выбираться с катка, и стала снимать коньки. Люди вокруг продолжали считать, что это я так весело провожу время. Когда я в носках, прямо по льду, хромая и опираясь на семилетнего мальчика, ковыляла через весь каток к скамейкам, это, как мне кажется, выглядело уже довольно подозрительно. Но, видимо, музыка была уж слишком громкая, а шарфы уж слишком разноцветные. За двадцать минут с момента моего падения ни одна шапка с пумпоном не спросила, нужна ли мне помощь. Когда я доползла, а сын побежал звать врача из стоящей рядом машины скорой помощи, моя распухшая нога уже не влезала ни в один ботинок.

А в другой раз я видела из окна машины, как поздней осенью пожилая женщина упала, соскользнув с бордюра, в самом начале длинного, рядов в шесть, пешеходного перехода где-то на Новослободской. Она рухнула в грязь, раскидав в стороны сумки с продуктами. Машины торопились, подгазовывали, а она не могла подняться. И я уже начала отстёгиваться, чтобы выйти и помочь ей, как вдруг нам зажегся зеленый, и я стушевалась, думая, что вот сейчас все поедут, а тут я выскочу прямо на дорогу... Но в этот момент из ближайшего к женщине огромного блестящего черного джипа вывалился недовольный мужик в кожаной куртке.( Read more... )

про прозвища и про ангела

Вчера меня неожиданно нашли знакомые барышни из сальса-тусовки, с которыми не виделась уже пару-тройку лет. Предложили встретиться, и в разговоре употребили данное мне прозвище, которое я, честно говоря, уже и забыла.

Надо сказать, что сама я частенько молниеносно даю людям прозвища.
Больше всего, конечно же, страдают бой-френды моих подруг. Потому как я ни в чем себе не отказываю, язык у меня как помелО, и вообще надо же как-то каталогизировать всех этих бесконечно приходящих и уходящих мужчин.

Вот так и появляются с моей подачи Дон Педро, Еврейский Мальчик, Дима Морковные Котлетки, Саша Караоке, Витя Ахтунг.
Справедливости ради, своих не слишком ценных амурных знакомцев я тоже описываю подругам как Вову Пельмень, Зайку-Балалайку, Пикапера и Сережу Маньячелло. Сразу все ясно.

Что касается меня, то некоторые люди из моего прошлого сразу понимают о ком речь, когда упоминается Оксана-Ангел.
Это я, да.

Но если вы думаете, что это прозвище я получила за свой прекрасный, мягкий характер, сострадание к людям, незлобливость и склонность к благотворительным поступкам, вы сильно ошибаетесь. Все гораздо прозаичнее и характеризует меня не с лучшей стороны.

( НУ ТЫ ПРОСТО, ИЗВИНЯЮСЬ, АНГЕЛ! )